Кузнец своего счастья

И съела кузнеца...

Советская власть к кузнецам относилась неоднозначно. С одной стороны - "мы кузнецы, и дух наш молод..." Это когда надо было мечи перековать на орала. Когда орал стало навалом, выяснилось, что кузнецы не очень-то нужны. Все, что было нужно делать из металла, стали делать станки. А металлические украшения во времена хрущевской оттепели, когда стали выпекаться панельные дома, оказались вредным излишеством. Оттепель, как это ни парадоксально, и съела кузнеца. Известный питерский кузнец-дизайнер Владимир Марков (живущий, правда, в поселке Вырица) заканчивал Мухинское училище именно как дизайнер - металлу тогда не учили.

- Только в 78-м открыли факультет обработки металла.

- А почему его раньше не было? Он что, был неактуальным?

- В советское время - неактуальным. В советское время кузнечное дело вообще было угроблено. Негде ему было применяться - в хрущовских постройках, что ли? Еще в сталинское время пытались что-то делать, сталинский ампир, старые мастера еще с тех времен остались, а потом, уже во времена Хрущева, это извели начисто. Остались только чисто промышленные кузнецы, которые могут отковать лом...

- И лошадь подковать?

- Лошадей уже тоже почти никто не может подковать.

Кузнец, кузнец, расковался жеребец...

- Вы тоже не умеете лошадь подковать?

- Не умею. И не пробовал никогда.

- Даже ради интереса?

- Ради интереса это делать невозможно - лошадь живая, это же не статуя, нужно знать, как устроено копыто, это особая специализация и отнюдь не моя. Вон в Англии существует целая ассоциация кузнецов-конников, они только лошадьми занимаются, только подковами - в Англии очень много лошадей.

- Кто же подковывает лошадей цыганам? У вас в Вырице лошадей, как в Англии.

- А они все сами делают. Цыган все время с лошадьми, поэтому он как умеет, так и подковал. Плохо ли, хорошо ли - зато сами.

- С другой стороны, у нас есть клубы верховой езды, где очень хорошие лошади, элитные. Кто ими занимается?

- Значит, находятся люди. Я сам видел одного мужичка, кажется, из Петергофа, подковывал лошадь - очень грамотно подковал. Уж не знаю, где он учился. Но я не возьмусь.

Дед сковал самолет

- Вы первый кузнец в роду?

- Нет, не первый, хотя узнал о своих предках только когда уже был кузнецом с именем, в середине 80-х годов. Мой отец был военным летчиком, его в свое время посадили по 58-й статье и он очень не любил вспоминать прошлое, а то бы раньше рассказал. Оказывается, мой прадед жил в Дорогобуже - это Смоленская область - и держал большую кузницу.

- Богатый человек был?

- Зажиточный, так скажем. У него было много работников и заказы к нему так и сыпались. Они коляски всякие делали, тарантасы... Конечно, художественной ковкой, как я, они не занимались, не до этого было. Потом прадед умер, а моему деду было 14 лет. И он в 14 лет взял кузницу в свои руки, стал ею управлять и сам там работал. Очень серьезный мастер был.

- А что с ним было в советское время?

- Кузницы, конечно, он лишился, сколотил бригаду из хороших кузнецов и ездил по стране на заработки. Знаю, что в Грузии они работали, часто ездили в Польшу. В Польше они клепали паровозные котлы. А в конце 20-х годов дед подался в Москву на авиационный завод.

- Самолеты клепать?

- Зря смеетесь. Мой дед сковал все детали для знаменитого самолета "Илья Муромец". Так и прижился на заводе - работы было очень много, самолеты делали в большом количестве.

Громкое дело

- Ваши соседи знают, чем вы занимаетесь?

- Догадываются. Во-первых, у меня металлические скульптуры на участке стоят.

- А во-вторых - вы гремите, наверное, на всю Вырицу?

- Не так уж и гремлю. Моя мастерская хорошо держит звук, наружу только глухое бум-бум доносится. На самом деле, у меня не кузница, мне пожарники не разрешили на участке кузницу держать, а это гараж.

- А где машина?

- Вот она - на заднем дворе. Гаража мне вполне хватает. Тут горн - сам делал, тут наковальни. Наковальни старинные, в деревнях добывал, одной больше ста лет, другой около того.

- И никто из соседей не приходит ведро заклепать?

- Приходят, а как же. Но если соседской старушке я действительно что-то сделаю, потому что мне ее жаль, то других "заказчиков" безжалостно гоняю.

- Каких таких "заказчиков"?

- Приезжают мужики, пальцы веером, все из себя, ты, говорят, кузнец, ты нам бампер поправь или еще чего склепай. Таких и гоняю. Впрочем, они как на Яну с Нордом глянут, сами не очень настаивают.

Псы Гефеста

- Вот мои собачки, замечательные сторожа. Яна - немецкая овчарка. Ей 8 лет. А Норду - около четырех. Он у нас приблудный.

- Такой красавец дог - и приблудный?

- Жена на улице подобрала - очень всегда дога хотела, а этот такой доходяга был. У него кости наружу торчали, на ногах не стоял, а видно - собака домашняя, кто-то выбросил. Яна на улице спит, а этот барин - у меня в ногах. Овчарка даже сердится порой, почему его в дом пускают, а ее - нет.

- Как она восприняла приемыша?

- Как родного. Вылизывала его, поучала, порола. Она старшая в доме, хотя он гораздо больше ее по размеру. Вот они поедят, она за ним миску вылижет - он не очень аккуратно ест, а потом всю морду ему вымоет. Ходит за ним следом, наблюдает.

- А службу несут?

- Исправно. Очень умные собаки. Вот вы у меня тут сидите, мы разговариваем, они могут подойти, приласкаться, даже кусок из рук взять, но стоит вам выйти за калитку и вернуться через минуту - все, вас не пустят. Раз вы вышли за территорию участка, ваш разовый пропуск аннулирован. Получайте новый. Это значит, что я снова должен выйти, вас пропустить, сказать собакам, что вы - гость, тогда они снова будут вокруг вас прыгать.

- Они не боятся кузнечного грохота?

- Нисколько. Они у меня едят на кузнечном прессе, спят под горном. Вот у Норда шкура местами подпалена - искры летели. А ему хоть бы что.

- Больше никаких животных у вас нет?

- Животных - нет, а рыбы есть. У меня по участку проходит канава, вот тут, где валериана и ирисы растут, она в половодье соединяется с Оредежем, и туда даже щурята и прочие рыбьи дети заходят. Потом рукав пересыхает, и рыба живет у меня в канаве, я ее берегу и кормлю, а осенью, когда снова уровень повышается, рыбешки уходят обратно в реку.

Мир металла

- Вы не устали ковать? Это ведь тяжелое дело.

- На самом деле устал. Мне уже 53 года, все труднее становится каждый день молотом махать, еще 5 лет назад, я вспоминаю, было намного легче, я мог по 12-14 часов работать спокойно. Думаю, что в ближайшее время надо возвращаться к своей первой специальности - дизайну. Вот компьютер осваиваю - сын у меня занимается компьютерами, помогает мне. Кое-что уже снова делаю по дизайну. В журнал пишу.

- В какой?

- А недавно стал выходить журнал "Мир металла", очень нужное издание для тех, кто занимается металлом, рубрики в нем очень хорошие.

- А у вас ученики есть?

- С учениками очень большая проблема... Были у меня ученики, работали вместе, но все мы потом расстались. Хороший ученик - это подарок судьбы. А большинство учеников очень быстро начинаются становиться как бы мастерами, как они считают. Ремеслу можно научиться, а творчество... Освоив все эти приемы чисто технически, они считают уже себя мастерами. А комбинировать возможности еще не умеют. И сразу начинаются проблемы. Во-первых, раз работаешь - дело сразу связывается с финансами, с деньгами, начинается дележка: а почему тебе столько, а мне столько. А я такой человек, что люблю все по-честному, когда мы с кем-то делаем какую-то работу, я очень четко оговариваю все проценты - мой процент такой, твой такой, и они все знают, сколько мы получаем. И я сейчас уже, честно говоря, не хочу связываться ни с кем. Но учить хочется и воспитать хочется, поэтому я сейчас с этим журналом и связался. Они мне предложили это, я с удовольствием согласился - давать для большой аудитории советы, потому что опыта уже достаточно накопил, советы не только технические, но и чисто вкусовые, т.е. развивающие, почему мы и назвали раздел не "Школа кузнечного мастерства", а "Школа кузнечного искусства".

- А искусству можно научить?

- Можно привить вкус хотя бы. Существуют сейчас какие-то кузнечные учебники, но они чисто технические, потому что их пишут люди, которые сами этим не занимаются. Есть у нас такой Навроцкий, он профессор по горячей обработке металла методом давления, так это официально называется. Он хороший специалист, но сам не кует, не творит, а пишет так: у меня что-то спросит, у другого спросит, как это делать, как это, покажи вот это. И пишет книжки. А т.к. я сам непосредственно работаю, владею достаточно большой информацией, что в мире творится, что у нас в стране, на конкретных примерах могу показать, объяснить, рассказать, что это вот здорово, а это не совсем.

Подвиг библиотекарей

- Вы начинали как дизайнер?

- Нет, дизайнером я стал во время хрущевской оттепели. До этого я занимался живописью и графикой, учился в Таврическом художественном училище - которое потом стало Серовским, которое теперь Рериховское. Но Хрущев стал гонять художников, и я забросил всю свою живопись, подался в дизайн. Тем более что почти все работы моей молодости пропали.

- Хрущев отнял?

- Нет, все было прозаичнее. Мы тогда жили в Тайцах, дом пошел на капремонт, и я не успел забрать свою живопись, акварели и литографии, все погибло и размокло - залило разоренный чердак.
К счастью, часть еще раньше друзьям раздарили. А кое-что успела спасти Таицкая библиотека, они у себя повесили эти картины и даже гордятся этим. Бывало, заезжаю к ним, вижу, висят мои работы - так это трогательно. Юношеские, в общем-то работы, но все равно приятно.

- Вы в это время учились в "Мухе"?

- Да, на вечернем, и ездил каждый день на работу в Петропавловскую крепость, а вечером шел на занятия. У меня уже семья была, надо было зарабатывать. Мы с женой тогда очень любили вино, которое продавалось в таких длинных узких бутылках - целый сарай бутылок накопили. Утром, бывало, собираю сетку пустых бутылок, сдаю их в городе - вот мне на обед и хватает. А потом мы жили в Гатчине.

- Тоже в крепости работали?

- Нет, я в Гатчине 14 лет проработал главным художником Сельскостроительного комбината, там архитектурой занимался, интерьерами.

- И что там строили?

- Коровники. Сейчас дома строят. Комбинат строил дома и в новых районах декоративные элементы делали, в новых застройках. Арки всякие, фонари, другие металлические элементы.

Кто заметит кузнецов

- А сейчас пользуется в современном строительстве - не в частном, а муниципальном - популярностью металлический декор?

- Нет, не пользуется. Совсем ничего нет.

- Потому что дорого?

- Нет, потому что никто не строит ничего толком. Мы сейчас эту проблему серьезно затрагиваем - с Яковлевым начинаем встречаться, были уже в Смольном. Мы хотим ему объяснить что в Питере очень сильная школа по обработке металла. А нас никто не знает и никто нам ничего не дает - ни Уралов, ни главный архитектор, никто не обращает на нас внимание. И все пешеходные зоны в городе отдаются неизвестно кому и неизвестно кто это делает.

- А в самом деле, кто это делает? Например, на Малой Садовой?

- Там генеральный подрядчик фирма "Бит" - проектировщик и застройщик. Они нашли какой-то заводишко, сварили, сделали все эти железки, а толку нет. Мы считаем, что к этому делу надо подходить серьезнее, потому что силы уже достаточно. Где-то еще 5-10 лет назад некому было заниматься металлом, а сейчас уже "Муха" навыпускала достаточно хороших специалистов, и те, кто в те времена начинал, 10 лет назад, уже обладают достаточным опытом и европейским именем. В позапрошлом году в Англии был объявлен международный конкурс на оформление рыночной площади в одном маленьком городишке - именно кузнечно-литейными вещами. Участвовало в конкурсе 200 человек со всего мира, победило 9 человек, которые получили контракт на исполнение этих вещей, и из них трое наших питерских. Это говорит о том, что у нас очень хорошие специалисты.

Кузнец кузнецу глаз выклюет

- Сейчас я знаю многих кузнецов, потому что мы все встречались на фестивале в Балашихе. С кем-то интересно, с кем-то - не очень. Дело в том, что тот уровень, который есть сейчас в России, я не говорю про Петербург - очень мало хорошего творчества, в основном, чистое ремесло и какие-то подражания старому кузнечному делу, поисков нового нет. Вкуса не хватает.

- А настоящие традиции где-то остались? Может, их как раз больше в маленьких городках?

- Да нет же, ничего не осталось. Искусство надо развивать, и человек должен сам как-то развиваться. Почему в Европе в традициях мало кто кует, мало кто делает такие традиционные вещи? Потому что сама эпоха требует чего-то другого. Сейчас и оборудование новое появляется, и сама жизнь другая. Если раньше деревенский кузнец мог отковать все, что угодно, то сейчас везде в мире идет какая-то специализация - вот он умеет лошадей ковать, все, ему больше ничего не надо. Умеет фонари делать - будет делать фонари. А у нас этого нет, все пытаются делать все разом.

- Что за фестиваль в Балашихе, который вы упомянули?

- Несколько лет подряд в этом городе собирались кузнецы, каждый показывал свое мастерство, такое профессиональное сборище было. Потом это завяло. А мы хотим возродить фестиваль, но у нас в Питере. Ведь это такое шоу было бы! Представьте: в Петропавловской крепости, например, неделю подряд гремят молоты, пышут жаром горны, прямо на глазах у публики создаются металлические скульптуры. И обязательно все вместе выковывают что-нибудь в подарок городу. Я вот придумал такое - "Окно в Европу". Это металлическое огромное окно с мелкими переплетами, голландское, петровское, створки открываются-закрываются, а в каждом переплете, как в ячейке, каждый кузнец ставит свое небольшое произведение. Мы уже заявились с этим фестивалем, в Смольном рассматривают этот проект.

Коня на скаку остановит

- Владимир, а бывают женщины-кузнецы?

- Бывают. Знаю, в Англии одна есть, Хэйсел Мур ее звать. Она такая маленькая, коренастая, может, с вас ростом, но поздоровее, у меня где-то есть фотография, как она кувалдой машет. Но вообще, конечно, женщины работают не совсем так, как мужчины-кузнецы, у них такая более интеллигентная, ювелирная, мелочная работа. Хорошие работы.

- Их работы ценятся?

- Да, они хорошо работают.

- А у нас в городе есть женщины-кузнецы?

- Сейчас таких я не видел, когда выставлялся.

- А раньше?

- И раньше не припоминаю, сейчас они только еще учатся в "Мухе". Две или три девочки. Начинающие кузнецы - им же 5 лет учиться. Приезжала тут одна студентка из Штатов в прошлом году, стажировалась. Тоже здоровая такая, материться по-русски научилась, очень ей это понравилось.

Кузнечное колдовство

- Кузнецам приписывали колдовские свойства - если есть в деревне колдун, то это обязательно кузнец. Почему так и есть ли у вас такие свойства?

- У меня этого нет, к сожалению.

- А хотели бы?

- Может быть, интересно было бы. А все из-за процесса. Вы берете железо, любое, бесформенное - кусок железа. Железо - оно твердое, очень твердое. Пальцами, руками ты ничего не сделаешь. Когда ты его нагреваешь, металл становится пластичным, из него можно лепить все, что угодно. В этом сама магия и есть. С огнем постоянная работа, с железом. Все это в черноте, в копоти, в грязи какой-то.

- А грязи много получается?

- Очень много.

- Значит, вашей жене приходится все время отмывать вашу грязь?

- Естественно. Она мне даже подушку другую стелит. Работаешь - тут и копоть какая-то, и окалина летит, работаешь со всякими машинками абразивными, там электросварка, кузнечная сварка, дым сплошной. Вот займусь компьютерным дизайном, куда как чище в доме будет.

Татьяна Хмельник