Паровозный музей

Опубликовано с сокращениями в газете «Смена» №36 от 21.02.2000 и «Россия» №13 от 26.01.2001

Сразу после железнодорожной станции Шушары на карте обозначена платформа с кислым названием "16-й километр". Жилья вокруг никакого - поскольку язык не поворачивается назвать жильем дощатые хибары, воздвигнутые на так называемых землях самозахвата. Вокруг хибар летом кучерявится петрушка и кое-где даже торчат смородинные кусты - почва скверная, но огородники выжимают из нее все, что могут.
В последние пару лет на платформе упрямо вывешивают новое название - "Паровозный музей". Столь же упрямо кто-то сдает эти таблички в металлолом. Даже сейчас, зимой, кому-то не лень было в очередной раз отодрать и утащить несчастную табличку. За неимением местных жителей приходится думать на всех проезжих сразу.

Хотя вывеску крадут регулярно, музей посещается в независимости от ее существования. Сам музей не украдешь. Это 150 экспонатов, каждый из которых не под силу сдвинуть с места даже очень сильному вору. Паровозы, тепловозы, электровозы и вагоны стоят стройными рядами на специально проложенных для музея путях, территория музея обнесена забором, а за забором ходит огромный черный пес. Директор музея Вадим Воронин говорит, что пса зовут Гек. - Был еще и Чук, но Чука, к сожалению, электричкой чукнуло, когда он пути перебегал. Вы не смотрите, что Гек с виду смирный, он, когда надо, может быть весьма грозным. Мужикам штаны рвал не раз.
Мужики иногда залезали на территорию музея - но не с той стороны, где домик Воронина, будочка кассы и собачья миска, а с тылу, где рельсы потихоньку упираются в грядки. Считается, что там не видно. Конечно, никто из них не хотел украсть паровоз целиком, но содрать пару железяк, чтобы укрепить свой забор, или какие-нибудь детальки из цветного металла, чтобы снести в скупку - об этом они помышляли. Воры не учитывали способности Гека чуять посторонних за три версты и качества старых паровозов: снять что-то с них бесшумно практически невозможно. Когда-то между местными огородниками и железнодорожниками шла настоящая война. Когда музей расширялся, удлинялись пути, на которых стоит техника. Удлинять их приходилось прямо по огородам - земля ведь считается незанятой. Огородники с вилами бегали за железнодорожниками, но те укрывались в паровозах. Потом страсти утихли, и теперь музей и огороды мирно сосуществуют. Огородники обязались не воровать ничего с паровозов, а музейщики помогают им караулить грядки с созревшим урожаем.
Вообще честные люди обычно идут через кассу. Взрослый платит 5 рублей за право поглазеть на железнодорожных монстров, а школьнику приходится отрывать от себя целых два рубля. Многодетные матери могут проходить бесплатно, но таких почему-то не приходит вовсе. Зимой посетителей мало, особенно в будний день, зато летом они ходят просто толпами. К тому же именно летом народ чаще едет на дачу и из окна электрички, идущей в сторону Павловска, они замечают длинные ряды паровозов и потом приходят поинтересоваться, что это тут такое.

Возле домика Воронина посетителей часто подкарауливает еще один музейный зверь - серо-рыже-дымчатая кошка Клепа. Одни считают, что полное имя ее не иначе как Клеопатра, а другие полагают, что Клепа - это от "клепки", заклепки, которыми соединены детали паровозного корпуса. Клепа своим поведением оправдывает скорее вторую версию. Она обожает паровозы - лазает по ним, ночует в них и ловит там мышей. Мыши приходят из окрестных полей и вьют гнезда в полостях паровозов, натаскав туда сухой травы и всякого мусора. Можно видеть, как из паровозного тела там и сям высовываются сухие травинки. Правда, завсегдатаи музея, паровозники-любители, утверждают, что трава появляется на паровозах и без всяких мышей. Ведь паровоз стоит неподвижно много лет, из полей ветер несет пыль и сухую землю, все это оседает в многочисленных складках железной туши, туда попадают пролетающие мимо семена трав и активно прорастают. Если на крышах старых домов растут березы, почему бы на паровозе не вырасти какому-нибудь мятлику?
Клепа-паровозница не только охотится на мышей в недрах неподвижных машин. Она периодически производит на свет котят - тоже в паровозах. Сначала она их там кормит, чтобы люди не добрались и не отняли, а потом приводит детенышей, чтобы представить ко двору. Елена Сергеевна, кассир музея, периодически становится кошачьей нянькой и опекуншей, она же потом раздает котят всем желающим. Паровозные киски идут нарасхват, ни одного котенка за всю Клепину жизнь утопить не пришлось.
Конечно, самое главное в музее - не его звери и даже не его люди (хотя люди это выдающиеся). Главные тут паровозы и прочие железнодорожные средства передвижения. Последнее приобретения музея - бронеплатформа с пушкой. Пушка куда старше самой платформы. Орудие было отлито в 1911 году для линкора "Императрица Мария", который затонул на Черном море в 1916 году. Пушки потом подняли и использовали на дело рабоче-крестьянского государства. Бронеплатформа стоит близко от входа в музей, дуло нацелено на центр города, но сама пушка находится в походном, не боевом состоянии. В боевом состоянии она в два раза страшнее.
Вадим Воронин, знающий здесь в лицо каждую железяку и способный рассказывать о ней несколько часов без перерыва, вовсе не железнодорожник по профессии. Он инженер-электронщик, который всю жизнь создавал телевизоры на "Позитроне". Между делом, правда, он еще был джазовым басистом и играл с Голощекиным, а еще он делал железнодорожные модели. Кончилось тем, что любовь к железной дороге все-таки перетянула все остальные увлечения.
Каждый экспонат музея - это история. Например, Воронин очень любит два трофейных немецких паровоза, которых всего 6 в мире осталось (вместе с нашими) - один 1902 года постройки, другой 1916-го. Оба достались музею в ужасном виде - рухлядь, а не паровозы. Конечно, оба они служили на заводах Вторчермета, причем работу выполняли самую черную и неблагодарную. Например, паровоз должен был собой разгребать груды железного хлама, который валялся на рельсах. В конечном итоге они тоже должны были попасть в жерло печи, но Воронину вовремя о них донесли местные энтузиасты и он успел забрать паровозы. Из двух он мечтает сделать один - и будет он в приличном состоянии.

Очень интересный паровоз - тоже, кстати, немецкого происхождения - стоит неподалеку от этой чумазой пары. Он зеленый и очень странной формы - вместо привычной вытянутой паровозной морды (котла) у него какое-то толстое, широкое и относительно короткое "рыло". Оказывается, это редкостный паровоз без топки. Его труба поставлена только для виду. Он 4 часа мог работать на кипятке, который заливали в этот необычной формы котел. Такие паровозы использовались обычно на пороховых складах, где любая искра из трубы могла вызвать на катастрофу. Остаток своей рабочей жизни этот паровозик провел на игрушечной фабрике где-то в Сочи, а потом его приспособили возить рабочих на пляж и обратно.

Здесь же, в музее, проживают 24 вагона, которые снимались в фильме "Анна Каренина". К сожалению, ни один наш паровоз не отвечал запросам режиссера, и паровоз пригнали из Тампере. У финнов тоже есть паровозы на хожу, причем содержатся они в идеальном состоянии. Финны приехали со своей кучей дров для топки и сказали нашим железнодорожникам: "Мы слишком дорожим своим паровозом, чтобы пользоваться какими попало огрызками дерева". Что правда, то правда - экологически чистых поленьев для паровозов у нас не заготовлено.
Музей традиционно называют паровозным, но на самом деле он носит название "Музей железнодорожной техники". Просто паровозы - самые старые его экспонаты. А здесь есть и первый советский тепловоз, построенный в 20-х годах, и пригородный вагон постройки 1912 года с тремя тамбурами, и первый вагон электрички - с тремя дверьми. В Москве такие электрички ходили одно время, но они были признаны нерентабельными, потому что длинный и тяжелый вагон быстрее изнашивался сам и изнашивал пути. Здесь есть даже цистерны для нефти и бензина - обе выпущенные до первой мировой войны, одна австро-венгерская, другая прибалтийская.
Конечно, поддерживать все это хозяйство в приличном состоянии нужно постоянно - для этого нужны люди и деньги. Ни того, ни другого в музее отнюдь не переизбыток. Вадим Воронин сокрушается:

- У меня есть вакантная ставка, а я никого не могу найти на эту работу. Мне нужен хороший железнодорожный слесарь. Все квалифицированные слесари при работе, а безработные пьют безбожно. Я не могу взять пьяницу, у меня музей с бесценными экспонатами, с ними надо бережно обращаться.

Татьяна Хмельник